XII
Но уже идёт двадцатый век,
Возгордился грешный человек,
Он душой от Бога отвратился,
С обезьяной глупо породнился.

И в безумьи он восстал на Бога,
Рушил храмы, убивал святых,
В ад вела широкая дорога,
Много демон набирал таких.

***
Толгские монахи духом укреплялись,
Пред Иконою молились день и ночь,
Крестные ходы с нею часто устрояли,
Чтоб России выстоять помочь.

Но враги, зверей лютее стали,
Выстрелом прервали жизнь юнца,
С Толгскою иконой, на вокзале,
В послушаньи Павел был до самого конца,
И сподобился Небесного венца.

Есть ещё святые в Толге ныне –
Иеромонах Иосиф и Никандр.
Зверскою была расправа с ними,
Умерли с молитвой на устах,
И воскресли в лике со святыми,
Все они теперь на Небесах.

Богоборцы сильней лютовали,
Костью в горле им Толга была,
Уничтожить её помышляли,
Кресты сбросить и колокола.

Но народ ярославский обитель
Больше жизни своей полюбил,
Обличал он безбожных гонителей,
Защищал монастырь, что есть сил.

***
Власти всё же обитель закрыли,
Разогнали насельников всех;
Кого в лагерь сослали, кого убили,
Сотворив безнаказанно грех.

Всё имущество растащили,
Обокрали святой монастырь,
А иконы жгли и рубили,
Даже делали через речки мосты.

А потом строительство начали,
Не случайно у нас ведь прогресс,
И на карте объект обозначили,
Электроволжская ГЭС.

Но хранила обитель Пречистая,
Уничтожить совсем не дала,
И икону Свою, паче солнца лучистую,
Для сегодняшних дней сберегла.

Много лет сохраняли великую пленницу,
В ярославских музейных палатах,
Люди шли туда вереницами,
Пропускали же к ней за обычную плату.

Но спасибо музейным работницам,
Что большие труды полагали,
Не исчезла икона Пресвятой Богородицы,
Не увезли её в дальние дали.

XIII
В Толге разместили лагерь для детей,
Чтоб от голода их как-то поддержать,
А потом здесь поселилось несколько семей,
Не хотели уж отсюда уезжать.

Здесь и школа, здесь и детский сад,
А на кладбище площадка для ребят,
В Введенском в подклети есть конюшня,
В общем жили весело, не скучно.

А в кедровнике, так тоже развлекались,
Дискотеки, ярмарки, собранья,
На качелях кедровых качались,
Не было же в людях пониманья.

А потом, тюрьму решив создать,
Малолеток навезли сюда,
Пробуя их перевоспитать,
Сделали колонию строгого режима и труда.

XIV
Подошёл конец двадцатого века,
Великие скорби изменили человека,
Веру в Бога дивно приобрёл,
Словно, блудный сын, к Отцу пришёл.

Обитель Толгскую открыли,
Церкви православной возвратили,
И первые насельницы увидели.
Как же Толгу древнюю обидели.

Как её, родную, обесславили;
Храмы обесчещены оставили,
Так здесь много было разрушения,
И царила «мерзость запустения».

Сестры быстро принялись за дело,
И работа сразу закипела,
Благочинная, монахиня Варвара,
Божьей милостью Игуменией стала.

В Спасском храме за богослужением,
Состоялось посоха вручение,
Первою Игуменей в России стала
Наша богомудрая Матушка Варвара.

Мудро принялась Толгой управлять,
Сестрам послушания назначать,
Всех сестер молитве обучать,
И Псалтирь неусыпаемо читать.